Новые песни о главном от Ивана Вырыпаева

Длительность: 2мин 12сек Просмотров: 542 Добавлено: 9 лет назад
Описание:

В прокат выходит «Кислород» -- умное и очень театральное кино, которое рекламируют как фильм для молодежи. На самом деле оно меняется в зависимости от того, кто его смотрит: умеет прикинуться попсой, мелодрамой, богохульством или вообще мультиком.

Написанная восемь лет назад пьеса о Саньке из Серпухова, который не слышал, как сказали «не убий», потому что был в наушниках и слушал плеер, сразу же стала главным театральным хитом, чуть ли не манифестом нового поколения и, можно так сказать, оправданием всего движения «новая драма». Когда идеологов и энтузиастов этого движения Елену Гремину, Михаила Угарова и Эдуарда Боякова упрекали в том, что никакой новой драматургии у нас нет, а весь этот мат и чернуха на сцене насаждаются насильственно, их главным козырем был, конечно же, вырыпаевский «Кислород». Сумасшедше талантливый, не знающий тормозов и рамок политкорректности текст сам Иван Вырыпаев пропевал и протанцовывал в ритме рэпа вместе со своей партнершей Ариной Маракулиной.

Первое время «Кислород», поставленный режиссером Виктором Рыжаковым, шел в душном и не слишком чистом подвале Театра.doc, а потом переехал в подвал более фешенебельный, в театр «Практика» к Боякову. Однако оба подвала вмещали по 100-150 человек. Так что «Кислород», объездивший все европейские фестивали и получивший «Золотую маску» как новация, все равно оставался событием районного масштаба, если понимать под районом резервацию для театралов.

Саша любит Сашу

Вполне логично, что, получив после «Эйфории» новое предложение от продюсеров, Вырыпаев решил превратить не потерявшую актуальности пьесу в фильм. И актеров нашел отличных: кроме Алексея Филимонова (Санек) и Каролины Грушки (Саша) в фильме мелькает вся компания театрального «Кислорода» -- Виктор Рыжаков, Арина Маракулина и сам Иван.

Снят фильм, так же как и написан текст, безбашенно и бесшабашно, но в то же время с железной логикой: все кинотехнологии порублены и смешаны вместе, как овощи в салате. Серпуховские бандюганы, приятели Санька, в начале фильма буквально вламываются в кадр, как в его деревенскую избу. А его «кислород» -- рыжеволосая столичная девушка Саша возникает ниоткуда, словно вносимая на экран порывом ветра. О шутках с исчезающей прямо на глазах у зрителя татуировкой и нарисованными сверху на кадре восточными орнаментами и говорить не приходится.

В театре лав-стори Саши и Санька, убившего ради «кислородной» подруги «некислородную» жену, не разыгрывали, о ней только рассказывали. В театре главными были текст и сумасшедший ритм, но у кино другие законы. Любовники, бегающие под удары тамтама в поисках друг друга по всему земному шару, из московских подворотен попадающие в Рим, Париж, Дамаск и Гонконг, хоть и отвлекают от текста, но сняты очень красиво. Или, например, финальные подводные съемки героев, пытающихся всплыть и кружащихся в воде, как причудливые растения. У кого другого вышли бы гламур и развесистая клюква, а Вырыпаев умеет соблюсти какую-то невидимую грань -- собственно, как и его феерическая Саша, от которой пахнет дорогими духами и дешевым шампунем из крапивы.

Для главного

Бог с ним, с сюжетом, сюжет -- это только повод для режиссера и его артистов поговорить о главном, сидя в аскетичном интерьере студии и глядя прямо в камеру. Об этом «главном» напишут все, кто будет писать о «Кислороде». О переосмыслении десяти заповедей и вместе с ними всех проблем современного человечества. Как и в спектакле, в фильме переосмысление это происходит в ритме рэпа, но музыка в кино, конечно, куда круче (среди композиторов Олег Костров, Андрей Самсонов, Виталий Лапин, британская группа Fun Da Mental, Айдар Гайнуллин и др.). Напишут и о том, какой провокатор Вырыпаев, напомнивший, что все самые страшные злодейства и самые возвышенные поступки в мире совершаются не просто так, а «для главного», ведь не иначе как для главного исламисты взрывают здание Торгового центра, а евреи убивают палестинских детей... Об этом главном полька Каролина Грушка говорит медленно, с трудом подбирая слова и как будто стесняясь. А Алексей Филимонов, одинаково достоверный в роли криминального Санька и в роли нервного интеллектуала, допытывающегося у партнерши, что для нее главное, в финале выплюнет это слово стыдливым шепотом, как комок мокроты, -- «совесть».

Как рассказывает сам Вырыпаев, он добивался, чтобы картинка и слово в фильме были одинаково важны. При таком ярком видеоряде это невозможно, но ему почти удалось. И все же если перенять манеру вырыпаевских героев доискиваться главного, то главным в фильме осталось то, что было и в спектакле. Пассионарность, сказали бы последователи Льва Гумилева. То есть бешеная авторская энергия, которая держала зрителей, когда Иван тараторил свои переиначенные десять заповедей в пропахших потом подвалах. И которая не отпускает теперь, хотя в кадре он появляется лишь мельком.

Это можно сказать и о присутствии Вырыпаева в российском кино, где целиком им сняты пока только две картины. «Эйфорию» в чем только не упрекали, от безнравственности до безграмотности (киношной). И «Кислород» наверняка будут упрекать. Но вот попробуйте его не заметить.

Спонсор: INFOX.ru
Категории: Кино